1932-й. Смок и Стэк, близнецы, снова в городе детства, там, где Миссисипи разливается дельтой. Они успели хлебнуть окопной грязи на Великой войне, а позже — чикагских переулков, где закон был тем, что можно купить или проломить черепом. Теперь они выторговали клочок земли у местного расиста, старые сараи и конюшню. Задумка — бар, где бы плантационные рабочие могли забыться под музыку. На открытии главный козырь — сын пастора, тот самый, кому братья когда-то вручили гитару. Парень взял в руки инструмент, и полился блюз — такой густой и печальный, что его услышал даже ночной гость, ирландец с вечной жаждой, что давно уже не была просто метафорой.
Комментарии